Как избавить Claude от канцелярита: разбор двух устойчивых паттернов ИИшного письма

Заметила, что на просторах интернета новую Claude Opus 5 называют (если обобщить все мнения) «умным, но плохим писателем». И попробовав эту модель в работе, написав ей пару десятков текстов, я более, чем согласна. Дело не в общей ИИшной занудности или избыточной длине ответов. Проблема в основном двух конкретных грамматических паттернах, которые зачем-то системно подменяют простые слова более сложными конструкциями. Оба выглядят безобидно по отдельности, но в сумме дают тот самый эффект, когда простой рабочий отчёт читается как перевод с плохо локализованного иностранного языка.

Два паттерна, которые выдают в ваших текстах ИИшность Клода

Первый паттерн — номинализация: превращение глагола в существительное. Вместо «я бросил мяч» получается «я совершил бросок мячом». Действие («бросил») ослабляется до формального «совершил бросок», а сам объект из прямого дополнения превращается в дополнение с предлогом.

Второй паттерн — опущение глагола в пользу причастного оборота. Вместо «я написал отчет» модель выдаёт «Отчет, написан». Формально предложение короче, но из него исчезает субъект действия, время и вообще любой намёк на то, кто и когда это сделал. Если коллега на вопрос «что ты сегодня делал» ответит «Отчет, написан», вы, пожалуй, задумаетесь о его ментальном здоровье.

Особенно важно здесь то, что номинализация не заканчивается на грамматике. Как только глагол превращён в существительное, Клод может его можно возвести в целый собственный термин и дальше уже оперировать этим искусственным понятием как самостоятельной сущностью, фиксируя его в документации и в памяти модели между сессиями. Так рождается характерный «жаргон Opus»: собственные термины, которых не было в задаче и которые не соответствуют ничему конкретному в коде или тексте.

Вот еще пара признаков ИИ

Модель также склонна упаковывать целые описания процессов в сложные составные существительные там, где естественнее было бы простое, пусть и более длинное предложение. Фраза вроде «пользователь регистрируется через Google, но аккаунт с таким же email уже существует» у Opus 5 может превратиться в нечто вроде «коллизия происхождения учётных данных», конструкцию, которую нормальный человек бы никогда не выдал. 

К этому добавляются и другие приметы того же стиля: превращение обычных утверждений в афоризмы и метафоры, персонификация абстрактных понятий («Х держит на себе Y»), противопоставление «Х является Y, а не Z» и слишком драматичные обороты в духе «единственное, что имеет значение». Каждое из этих искажений по отдельности кажется мелочью, но они накапливаются и создают устойчивый абстрактно-литературный регистр, из которого модели сложно выбраться даже после прямой просьбы писать проще.

Откуда это берется

Есть версия, что дело в неком внутреннем символическом представлении Claude: модель оперирует концепциями как «символами», и при переводе внутреннего представления в естественный язык проще всего перевести символ в существительное, а не развернуть его в полноценное действие с субъектом и временем.

Другая гипотеза связывает все это с эффективностью траты токенов в цепочках рассуждений: чтобы экономно ссылаться на сложную концепцию внутри собственного «мышления», модели выгодно придумать для неё короткое обозначение, и это внутреннее сокращение затем просачивается в финальный ответ, где читателю приходится его расшифровывать.

Ещё одна версия (более спекулятивная) связывает избегание глаголов с тем, что у модели с зафиксированными весами нет интуитивного понимания течения времени, а глаголы теснее всего связаны именно со временем действия.

Что делать

Общая инструкция вроде «пиши нормально, пожалуйста» практически не даёт эффекта. Заметно лучше работает четко назвать проблему прямо в разговоре (конкретное указание «не номинализируй» или «не используй причастный оборот вместо подлежащего и сказуемого»).

Ещё лучше результат дают явные правила с пояснёнными примерами «плохо / хорошо» в системных инструкциях: правило вида «используй глаголы для действий и конкретные существительные для объектов; перед отправкой ответа перепиши любую именную конструкцию, которая подменяет собой действие» с парой контрастных примеров. Модели заметно лучше реагируют на позитивную формулировку («используй активный залог»), чем на запретительную («избегай пассивного залога»).

Отдельный рабочий приём — задать модели явное правило не изобретать собственную терминологию для обычных шагов: если в существительном нет соответствия конкретному файлу, функции или объекту, оно не должно превращаться в термин.

Для тех, кто работает с Claude Opus 5 над технической документацией, код-ревью или отчётами, эта проблема чревата потерей информации: причастные обороты без подлежащего скрывают, кто именно выполнил действие и когда, а изобретённые термины создают иллюзию устоявшейся концепции там, где её на самом деле нет. Оба паттерна особенно опасны в задачах, где важна прослеживаемость (кто что сделал, что именно изменилось).

Практический вывод простой: рабочие решения существуют, но требуют конкретных правил с примерами и периодического обновления контекста диалога. Фундаментальная причина такого поведения модели пока остаётся предметом догадок, и в этом смысле мы рассуждаем не только о конкретной версии модели, но и о том, насколько мало пока нам в целом понятно, как большие языковые модели формируют собственный стиль изложения.